Давлюсь от гордости за свою душу,
Вот она какая огромная и блестит.
На секунду представил себя в роли мужа.
Мерзость какая, до сих пор тошнит.

Хотя после буду жалеть, страдать
Всячески, может даже всплакну,
Буду прислушиваться к шагам, ждать,
Кидаться при случае к окну.

Вот так, седина в бороду, бес в ребро.
Захотелось отмочить что-нибудь на послед,
Любить всех подряд, делать добро,
На что-то еще надеяться. Бред!

От любви не умирают, максимум нервный срыв.
Сегодня поймал себя на мысли,
Что уже не думаю о тебе. Жив
И здоров. Хожу, не кисну.

Ты из тех, что сначала поджигают избу,
А потом, остановив на скаку коня
И хлестнув его трижды, в декабрьскую пургу
Уносятся, не оглядываясь, прочь от огня.

Уходи, я хочу глядеть тебе вслед,
Есть в этом что-то от работы киллера.
Будет, что вспомнить на старости лет,
Из могилы памяти тебя выковаривая.

Непредсказуемость твоя предсказуема,
Даже больше, чем ты можешь предполагать.
За подлежащим следует не сказуемое,
А какая-нибудь очередная "блядь".

О самоубийстве уже не помышляю,
Но писем твоих пожелтевших кучу
Расхлебываю, крепко сжимая
В руках кольт. На всякий случай.

Ненавижу размазывать сопли по тарелке,
Нюхать ромашки и прочий романтизм.
На коленях ползать - только мять стрелки
На брюках, эдакий неоправданный экстрим.

Я не прощу тебе ни взаимности, ни измены. 
Спирт в твоих венах или антифриз,
Неважно. Жопой чую, грядут перемены.
Любовь - это, бля, полет. Полет вниз.