Главное - не дуракавалять,
Очень важно воду не толочь,
Заболотский знал, что говорил.
В остальном я с вами не смогласен.

--

Я ослаб и растворился,
Хорошо, что не напился,
Мог ведь как и все напиться,
Полное право имел.

--

Все иссяк, больше ни слова.
Вова, Вова, где же ты, Вова?...

--

Об условиях ратификации договора
Нет даже разговора.
Поразительно, на сколько
Меняетсь внешность полек.
Польки - это загадочные существа.
Они состоят из антивещества,
И потомство производят стоя.
Одну из них зовут Оля,
Другую Татьяна Ивановна,
Она же Ивана Татьяновна.
Но это уже не важно,
Главное - выть протяжно.
И толстый слой шоколада,
Это все, что надо.

--

Когда обращаешься к базе,
Нужно быть крайне вежливым,
Иначе она, эта база,
Может тебе не ответить.
И будешь стоять, как дюпель,
Жевать ее грустные статусы,
А потом расшифровать логи
И дурацкими там ошибками.

--

Напишите им письмо,
Пусть они его прочтут,
Пусть им станет стыдно вдруг,
Пусть краснеет их лицо
И другие части тела.

--

Я признаюсь честно вам -
Я завидую людям.
Они все такие люди,
Что мне с ними тяжело.
Я же просто табуретка
По сравнению с другими.
И мне очень тяжело,
Я буквально вся страдаю.
И трещить по швам моя
Бестолковая семья.

--

Работать стало тяжело.
Еще совсем-совсем недавно
Все было просто и легко.
Никто на нас не наседал,
Писали кто во что горазд,
И сочиняли всякий бред,
Смеялись горестно на ним.
Теперь совсем другой расклад.
Я бы и рад порифмовать,
Но чайник, маятник и дрозд
Меня зовут уж на погост.

--

Субтильного сложения мальчик,
Пригласил меня в Нальчик,
Город его мечты,
Но уж никак не моей.
Лично я бы поехал в Нью-Йорк,
Из этого вышел бы толк,
А может быть и не вышел.

--

Плановая экономика - это великая вещь.
Гнездо родное покинул работяга лещ,
И тянет лямку земную, угрюма бежать пытаясь.
А писать зарекаюсь, каюсь, но не пытаюсь
Бросить на амбразуру тебя, дуру.
Художник лепил скульптуру,
Поэт принимает микстуру,
Хорошо, если от кашля,
А если чего покрепче?
Но это же не наш метод,
Это же геноцид с расизмом.
Чему вас учили в школе?
Гоголям и глаголям!
Бред какой-то, вы меня простите,
Но подарок ваш заберите.
Подарок мне ваш не нужен,
И я так простужен.

--

Лимонная вода, рецепт утерен,
Но если в двух словах,
Берем сироп и даже сивый мерин
Его вам замесит, сами скажите ах,
И пальчики оближите,
Проглотите язык, поросите добавки.
Но к добавкам тут же протребуются поправки,
Как в какой-нибудь законопроект.
Да, стоит Ленинский проспект.
А я об это еще напишу
Какую-нибудь эдакую стишу
В формате жаравлиного клина.
Произведение посвящу Вадиму,
Это мой стрый приятель,
Вряд ли вы его знаете,
Но на тот случай, если все-таки да,
То не беда.

--

Никитку я обманул,
Никитка же мне поверил,
Ай-ай, как не хорошо.
Но творчество мне важнее,
И мне это все зачтется
При вынесении строго
Но справедливого приговора.

--

Эту кашу я заварил,
Мне ее и расхлебывать.
И пускай я последний дебил,
Но есть на всете дебилы
И попоследнее меня.

--

Треть - это ужасно,
Четверть еще хуже.
Хорошо, что я не пожарный,
Им пить нельзя на работе.
Вообще-то пить на работе
Нельзя почти никому.
Но я же об этом не знаю,
Или делаю вид, что не знаю.
Вот и пью на работе,
Вот и бухаю страшно,
А что еще делать, братцы?
Что мне еще делать?...

--

Делать нечего.
Клонилась к вечеру
Моя избушка.
Пеклась подушка
В открытой печке,
А на крылечке
Сопела сойка.
Но на помойке
Мусор уже не горел.
И я платонически потел,
Глядя на все это безобразие.
До чего довели Евразию!
Сукины дети и внуки,
А так же кривые руки
И прочие чудеса
Из колеса.

--

О, какая прохлада!
Подходит к концу засада.
И дремлет в посту часовой.
Его разбудит конвой,
И окажется, что ему
Нечего делать в Крыму.
И с Крыма он скоро уедет
К невесте своей в Саратов.
А то, что не в рифму, странно,
Уж глагол зарифмовать мог бы.

--

Простор и многоголосье,
Об этом писал Визбор,
И пел он об этом плохо,
Он петь не умел вовсе.
И играл он умел не важно,
Играть не умел он тоже,
Но пел он еще хуже.
Визбор мне никогда
Не нравился.

--

Сухарик за щеку, кирпичик в кусты,
Умело веду я в степи караван,
И кто-то за мною шагает не в такт,
Его ногими побью на заре.
И долго мне будет от этого стыдно,
И я пострадаю, но это не важно.
Идея превыше всего.

--

Мозг разогнан до рекордной частоты,
Еще чуть-чуть и дым пойдет из глаз.
Он из ушей идет уже давно,
Поэтому никто и не смушался,
Когда я клеем залил коридор,
И набросал дроздов на подоконник.

--

Верховная, но пламенная суть,
И неприкрытый серой котлован.
При этом сутры дышат по утру,
И над пельменями опять струтся пар,
Но кто меня отсюда заберет?
Не нужен я без танков никому.

--

Ладно, последний рывок,
Еще один обелиск.
Но что я хотел сказать,
Теперь уже все равно.
И дальше мне не пройти,
Дальше сугробы в рост
Трех вот таких, как я,
А местами еще сложней.
Упругий, аж с синевой,
Мускул в кулак сожму,
Такой сотворю аккорд,
Что сам потом удивлюсь.
Но как бы меня ни бил
В спину березовый дождь
Я остаюсь собой,
Кем же еще мне быть.

--

В трухлявой поленнице жизни
Мне место нашлось случайно,
Но я тут обосновался
И жить собираюсь долго.
Чего бы там не сулили,
Чего-бы вокруг не пели,
Я буду жить дальше и дальше,
И даже еще дальшее.