Через двадцать четыре процента
Схожу чисто конкретно
Прямо на кухню
И там плюхну
Чего-нибудь чаеобразное
В чашку свою незаразную.

Процентов осталось уже двадцать два,
Там за горизонтом уже нарастает волна,
Она уже сформиловалась, уже существует,
А ты только и можешь, что упоминать всуе
Всякие имена, фамилии, прозвища,
О которых не знаешь, потому что позорище,
И в школе ты не учился,
И неделю не брился.
И что от тебя останется,
Когда тебя не станется?

Ну что ж, процентов уже девятнадцать,
И это прекрасно, не люблю круглые числа.
Они уже утомили, братцы.
От них путаются коромысла.
Коромысла путаются в волосах,
А вот идет девица с коромыслом в носах,
И еще парочкой во рту своем красном,
И до того прекрасном,
Что хочется, так и хочется
Скособочится.
Ничего не могу с собой поделать,
Пойду похлестаю челядь.

Тринадцать - это разве число,
Это даже не срок.
А я никогда не хотел быть послом,
Но злой судьбы рок
Заставил меня им быть,
И как теперь быть?

Двенадцать - почи поэма.
У меня от поэм экзема.
Началось это в далеком детстве,
Когда я на печи лежал и грелся.
На печи лежать я любил,
Любил как любой Автандил,
Грузии солнечной посланник,
Уж посланник, так посланник.
А я такой образованный,
Просто даешься диву.
И храм, мной образованый,
Стоять ему криво.
Криво, но вечно,
Даже бесконечно.

И вот процентов осталось девять,
Как вшивых негретият в известной песенке.
Океана глубину не измерить
Лесенкой.
Глубина измеряется эхолотом,
Словарь составляется полиглотом,
Воры ищутся полиграфом,
Графини трахаются графом,
И много чего еще происходит.
Но нам это все не подходит.
Мы же тут самые уникальные,
И уникальнее нас нет.
Мы знания тайные
Спрячем себе в туалет.

Наверное, это конец - семь осталось,
Боже, как мало. Такая малость.
Малости такой поискать меньше,
Меньше только ботинки у Пельша,
И у его невесты кривой
И еще у одной
Невесты.
Как говорил Кинчев, мы вместе.
Что он имеел этим в виду,
Сложно сказать.
А если сказать сложно,
Лучше молчать.

Пять - это хорошая цифра.
У древних шумеров,
О которых спрашивал Шурик
На семинаре по соцологии,
Так вот у них
Эт число считалось счастливым,
Не то что у китайцев,
О которых Шурик не спрашивал.
Китайцы Шурика не интересовали,
Они на него наклали,
За что и он на них наклал.
Надо посмотреть перевод слова gal.
Gal - это девченка по-американски,
Девчонка, которой не хватает ласки.
Ласки сейчас всем не хватает,
Даже если кто-то и возражает,
Говорить, что ему ласка не к чему,
Врет. А почему, не пойму.

Ладно, три процента - это уже можно сказать,
Что и все, однако ни дать не взять.
И эти глагольные рифмы, из которых только "зять"
Глагольной не вляется, блять.
А чем ты думал, когда писал про тысячу строк?
Неужели головой? Сомневаюсь. Итог:
Напрасно потерянные впустую часы,
Просиженные на жопе трусы,
Опухшая голова,
Путающиеся слова,
И более ничего, что могло бы
Порадовать Павла Глобу.

Давай же ползи, родимая, два процента.
А было их как в Америке президентов,
Пальцев не хватит пересчитать,
Ни на руках, ни на ногах, нигде.
Кто-нибудь видел Никсона в бороде?
Кто-нибудь вообще видел Никсона?
А ведь он к нам приезжал
По приглашению Хрущева.
Тогда еще Бродского сплавили,
И за границей оставили.
Зачем интересно?
Потому что там ему и место.

--

Подумать только и половины не набрал,
А руки уже болят, и вообще аврал.
От джаза пухнет мозжечок,
Заплесневел толчок,
Который без мягкого знака пишется.
И к тому же книжеца,
Где описано устройство его работы,
Она потерялась еще в субботу.
И не было у нас другой заботы,
Чем в субботу искать инструкцию к унитазу...

--

Мы были отпущены восвояси,
К тете Асе на Карибиси,
Атолл такой в Японском море,
Если я ничего не путаю.
Вообще мы с японцами в соре,
И все из-за Путина.

--

На легком танке в магазин ворвусь,
Украду конфеты, с детворой поделюсь,
Устрою им праздник. Такой я проказник.

--

А если я всего лишь свое отражение,
Есть такое мнение.
И с мнением этим приходится считаться,
Считалочки всякие придумывать,
Наизусть их учить,
Потом детям-внукам из уст в уста передавать,
Чтобы помнили, чтобы традиция,
Чтобы было потом что в учебниках
Иллюстрировать.

--

Я помню в детстве
Учебник истории взял и потерял.
Гулять с ним пошел,
В сумку положил,
Сумку под деревом оставил.
Отдыхал я под деревом,
От жары прятался,
А может быть от дождя.
От дождя, скорее всего.

--

Поделись со мной секретом,
Как клетки деляться,
Мне интересно.

--

От старой доброй Англии
До желтой жаркой Африки
На самолете проще всего
Долететь.

--

Руку надо лечить,
Ногу до лечу и рукой займусь,
Раз с головой ничего поделать нельзя,
Раз медицина мне в этом не помощник,
А мешает только, да деньги сосет.
Ну и нафиг она мне такая нужна?

--

Оно ж когда прет,
Его ж не заткнешь ни чем.
Оно же как вода тогда,
Как после урагана,
Как крокодилы в Австралии.

Жалко их,
Крокодилов.

--

В кепке зимой ходит,
В шарфе летом,
Глупо.

--

Тронется поезд,
Тронется пароход,
Самолет тронется,
Ракета тронется,
А я останусь,
Перон останется,
И я на пероне.

--

Никитка интересуется,
Как я отдыхаю.
Хорошо я, Никитка, отдыхаю,
А если б ты не спросил,
Еще лучше бы было.

--

И вновь я у станка,
Хотя уже отваливается рука,
И сводит ногу в районе ключицы,
Вызывай санитаров,
Я могу отключиться.

--

Дзаж - идеальный фон для работы,
Но он навевает зевоту,
Рвоту и неохоту.

--

В архивах своих порылся,
Ничего толкового не нашел.
Зато мне сегодня приснился
Эллиптический тренажер.

--

Дедушкой русского авангарда
Кто у нас является, не подскажите?
Не знаете, ну тогда ладно,
Тогда не пережиайте,
Сам разберусь.

--

Как сказал один Гагарин,
Я в своем репертуаре.