Все мы по-своему ходим под богом,
Кто-то медленней, а кто-то быстрей,
Взяв по наследству жену-хозяйку
И подробную инструкцию к ней,
А так же на случай, если прихватят,
Пару наивных и вежливых лиц,
"Единый", как копию с чистой совести
И ключи от обеих столиц.

В виду того, что случилось с Икаром,
Наши гении придумали клей,
И что ноги болят не от ходьбы по шпалам,
А от отсутствия привычки к ней.
Подобно звезде, ты глядишь на землю,
Порой пытаясь дотянуться рукой
До того, кто считает, что только ночью
Он в праве любоваться тобой.

Я гнал по кольцу, но в другом направленьи
И все равно оказался в депо.
Меня отпустили, но взяли слово,
Что об этом не узнает никто.
Впервые столкнувшись с подобной проблемой,
Я вынужден был покориться судьбе.
Это лишний урок для того, кто понял,
Как опасно копаться в себе.

Вот так я стоял, прислонившись к раме,
Забыв на секунду, где низ, а где верх.
Стоял и смотрел на пятно на зкране,
Откуда все время мне слышался смех,
На дом, возомнивший себя Парфеноном,
По самую крышу набитый тряпьем,
На тучи, дающие всем своим видом
Понять, что не в силах расстаться с дождем.

Да только вопрос "Почему?" неуместен,
Раз уж речь у нас зашла о любви.
Не ясно одно лишь, кому было нужно,
Чтоб мы с тобою родились людьми.
Но нам тащить этот крест аж до самой смерти,
А там, если сможем, поймаем такси,
И нас довезут, куда мы сами попросим.
Так уж видно повелось на Руси.

Теперь самое время перекрашивать камни,
Те, что еще не успели собрать.
О возможность счастья так и сказано в книгах,
Но не сказано, где его взять.
И спросите любого, кто выйдет навстречу,
Кого он видел на своем пути.
Самое большее, что он вам ответит:
"На моих двенадцать без десяти".

Говоря о погоде, загибают пальцы,
Для того, чтоб не дай бог, не сбылось.
Есть окна на кухне и окна в спальне,
И стены, в которые можно вбить гвоздь.
Пусть это кому-то покажется странным,
Но факты упрямы, и их можно понять:
Земля до сих пор продолжает вращаться,
И нам, недомеркам, ее не сдержать.

Но разве со мной тебе было бы хуже,
Чем с теми, у кого ты сейчас?
С теми, кто неба не видит и в луже
И даже воздух считает за газ.
Так дай им возможность оказаться ближе,
Объясним им, глупым, чем опасен лед,
И что солнце восходит не потому, что утро,
А с точностью до наоборот.

Мыслям уже ничего не мешает,
Мое тело - бесполезный хлам.
Вдалеке, где по слухам кончается город,
Начинает свой путь туман.
Еще одним цветом вдруг стало больше
На бедной палитре полусонного дня,
Хотя, как казалось мне еще недавно,
Можно вполне обойтись и двумя.

Под куполом многое становиться ясно,
Кто ты - герой или законченный псих.
Но чихать я хотел на чужие ошибки,
Здесь у меня целый ворох своих.
Скучно быть богом на пустой желудок,
Когда не в радость даже пища богов.
Отсюда с Олимпа лишь одна дорога - 
Прямо на курсы производства горшков.

И гляда на дом свой, неполную чашу,
Или на смазанный вид за окном
Со сцены, открытой и камням и розам,
Я постепенно убеждаюсь в одном,
Что, стоя вот так, я заслоняю солнце,
А лежа, мешаю пешеходам ходить.
На нашей планете давно нет места
Для всех, кто хочет ее изменить.

Все двери теперь для тебя открыты,
Как для мастера игры в "дурака".
Ты спас свою жизнь, уяснив однажды,
Что все мы рабы своего кошелька.
Но не будем на это обращать вниманье,
И, да простит меня мой микрофон,
Хорошего в мире гораздо больше,
Чем принято думать о том.